Индийское восстание 1857-1859 гг.
p align="left">Войны, о которых упоминает здесь К. Маркс, это: англо-иранская война 1856-1857 гг. из-за Герата, вторая опиумная война, ведшаяся англо-французской коалицией в 1856-1858 гг. против Китая. Сюда же следует добавить широкое народное движение тайпинов в Китае. Совпадение было далеко не случайным. Агрессивная колониальная политика западноевропейских держав -- главным образом Англии -- вызвала ответное движение в странах Востока.

Из района Дели восстание перекинулось на другие города Северной Индии. Мятежи сипаев вспыхнули в Агре, Аллахабаде, Канпуре, Лукноу, Бенаресе. Особенно широкие размеры приняло движение в Ауде. Здесь во главе восстания стал Нана-Саиб, приемный сын последнего маратского пешвы, живший невдалеке от Канпура. Лишенный лордом Дальхузи сана и пенсии, он стал ярым врагом англичан и был одним из главных руководителей заговорщической организации в Ауде. [96]

Мятеж сипаев в Канпуре начался 6 июня 1857 г. Начальник местного гарнизона Хью Уиллер, заблаговременно укрепивший Канпурскую цитадель, перевел туда всех англичан с их семьями. Восставшие сипаи осадили цитадель. Англичане держались около двадцати дней, а затем повели переговоры с Нана-Саибом, соглашаясь сдать крепость при условии, что им будет предоставлена возможность покинуть город и отправиться в Калькутту. Нана-Саиб дал согласие. Но, когда англичане уселись в баркасы и готовились к отплытию вниз по Гангу, с берега был открыт огонь. Уце-цела только одна лодка, остальные погибли.

Британская печать, воспользовавшись этим случаем, стала вопить о «неслыханных жестокостях» повстанцев, стремясь, очевидно, очернить индийский народ в глазах европейского буржуазного общественного мнения. Однако поведение сипаев было лишь неизбежным проявлением гнева народных масс, которые в течение целого столетия подвергались угнетению, насилиям и грабежам британских властей. «Жестокости, совершенные возмутившимися сипаями, -- писал К. Маркс, -- действительно ужасны, отвратительны, невыразимы -- таковы как это бывает только в войнах гражданских, национальных, расовых и особенно религиозных...»

Однако Маркс отмечает, что когда подобные же свирепые расправы учинялись в Европе реакционными силами над революционным народом, то так называемая «порядочная Англия» одобряла и приветствовала их. «Как ни гнусно поведение сипаев, -- продолжал К. Маркс, - оно представляет лишь концентрированное отражение поведения самой же Англии в Индии не только в период основания этой Восточной империи, но даже в последние десятилетия ее долгого и ничем не нарушаемого управления ею»{118}.

Нана-Саиб провозгласил себя пешвой и торжественно объявил о восстановлении Маратской державы. Это вызвало недовольство среди сипаев-мусульман. Канпурские сипаи настаивали на немедленном походе к Дели с тем, чтобы объединиться с тамошними повстанческими силами. Однако Нана-Саиб понимал, что в этом случае его руководящее положение будет утеряно и ему придется подчиниться главенству мусульман, поэтому он противился выступлению из Канпура.

В Лукноу, поблизости от Канпура, также произошел мятеж. Английский резидент Генри Лоуренс с отрядом охранных войск и немногочисленной группой живших в городе англичан укрылся на территории британской резиденции. 30 июня на рассвете он попытался атаковать силы повстанцев, приближавшихся к городу. Лоуренс выступил с небольшим отрядом, состоявшим из 300 английских пехотинцев, 230 сипаев (не присоединившихся к повстанцам), небольшого количества всадников и десяти пушек. В стычке с сипаями на Файзабадской дороге английский отряд был разбит, его остатки отступили в свое убежище, которое вскоре было блокировано [97] повстанцами. Разрывом бомбы, попавшей в помещение резиденции, Лоуренс был убит. Все же английский гарнизон продолжал сопротивляться и продержался до ноября, когда на выручку ему, наконец, пришел отряд генерала Коллина Кемпбелла.

Итак, восстание распространилось почти по всей долине Ганга. Но британское командование, уже оправившееся от паники первых дней, начало активно готовиться к контрнаступлению.

Международная политическая обстановка затрудняла борьбу с повстанцами. Еще давали себя знать последствия изнурительной Крымской войны. Продолжались военные действия в Китае. Английское правительство опасалось, что англо-иранская война может осложниться серьезным конфликтом с Россией. Конечно, Россия, как ни была она ослаблена Крымским поражением, все же могла бы, используя критическое положение англичан в Индии, предпринять военную демонстрацию в Афганистане, которую предлагали незадолго перед этими событиями некоторые русские военные деятели. И то, что даже в такой, весьма благоприятный момент этого не было сделано, убедительно свидетельствует об отсутствии в Петербурге каких-либо намерений предпринять вторжение в Индию. Нельзя забывать о том, что, несмотря на англо-русское соперничество на Востоке, царское правительство отнюдь не стремилось поддерживать борьбу народных масс Индии против английского господства; такая поддержка противоречила бы политическим принципам русского самодержавия, которое само угнетало многочисленные народы своей империи.

Так или иначе, но правительство Великобритании было вынуждено накапливать войсковые резервы и военные материалы, предназначенные для различных театров войны, и потому не могло быстро предоставить генерал-губернатору Индии значительных подкреплений. Все же в распоряжении Каннинга имелись довольно значительные ресурсы.

Калькутта - столица Британской Индии - осталась незатронутой восстанием; она стала главной базой для проведения операций против повстанцев. Властям Бомбейского и Мадрасского президентств также удалось предупредить восстание. Контингенты бомбейской и мадрасской армий морем перебрасывались в Калькутту и оттуда направлялись в районы, занятые повстанцами.

Другой важной базой англичан был Пенджаб. В первые дни восстания английское командование испытывало величайшую тревогу за судьбу этой новоприобретенной провинции. Прошло только восемь лет со времени последней сикхской войны, героические бои недавнего прошлого еще не изгладились из памяти порабощенных сикхов. Казалось, мощное антибританское движение должно неминуемо найти поддержку в Пенджабе; тревога англичан была тем более понятной, что по соседству находилась пограничная полоса, населенная храбрыми и свободолюбивыми горцами. Однако вопреки ожиданиям Пенджаб не примкнул к восстанию. Это объясняется различными причинами. [98]

Сикхское движение родилось и окрепло в борьбе с мусульманской тиранией Великих Моголов. Реставрация этой империи, провозглашенная восставшими сипаями в Дели, не могла встретить сочувствия среди пенджабских сикхов.

Некоторую роль сыграла и более осторожная, чем в других частях Индии, политика английской администрации в Пенджабе. Англичане не решились сразу произвести здесь болезненную ломку патриархальной сельской общины. Поэтому пенджабское крестьянство, еще не вкусившее в то время всех «прелестей» британского хозяйничания, было настроено относительно мирно. Что касается феодально-землевладельческой местной знати, то она, не потерпев такого ущерба, как старинные земиндарские роды в Бенгалии, или «талукдары» Ауда, соблюдала лойяльность. К тому же в Пенджабе стояли более многочисленные английские гарнизоны. Сомнительные части из местных жителей были здесь быстро изолированы и разоружены, а европейские войска приведены в боевую готовность.

Наконец, известную роль сыграл заключенный незадолго до сипайского восстания союз англичан с афганским эмиром. Дост Мохаммед в этот затруднительный для англичан момент не нарушил своих обязательств.

Но все же главная причина создавшегося в Пенджабе положения заключалась в пассивности сикхов.

Сохранение спокойствия в Пенджабе дало возможность британскому командованию перебросить отсюда часть войск в районы военных действий. Некоторые сикхские вожди со своими отрядами даже пришли на помощь англичанам. Впрочем, так поступили не одни лишь сикхи. Вождь гурков Непала Дженг Багадур также выступил со своим войском против сипаев. Раджи Центральной и Южной Индии: Синдия (Гвалиор), Гаэквар Бароды, раджа Бенареса, низам хайдарабадский также поспешили заверить генерал-губернатора в своей неизменной верности. Аристократические верхи индусов и мусульман облегчили поработителям Индии задачу подавления национально-освободительной борьбы индийского народа.

Тем не менее восстание ширилось и росло. К сипаям присоединялись партизанские отряды крестьян и горожан. К сожалению, их действия не были надлежащим образом координированы: единого руководства у повстанцев не существовало.

Главная стратегическая задача английского командования состояла в том, чтобы захватить Дели, который стал политическим центром всего повстанческого движения.

Наступление на Дели должно было вестись английскими войсками под командованием генерала Ансона, сосредоточенными в Амбалла. В составе этих войск находились три пехотных и один кавалерийский европейские полки, один местный полк и две конно-артиллерийские части. В одном переходе от Дели к ним должен [99] был присоединиться отряд, направлявшийся из Мирута. Однако Ансон вскоре умер, его заменил Генри Бернард, прежде занимавший должность начальника штаба британских войск в Крыму.

5 июня колонна Бернарда достигла Алипура в десяти милях от Дели, где остановилась в ожидании мирутского отряда. На следующий день сюда прибыла осадная артиллерия, а 7 июня подошла мирутская группировка во главе с бригадиром Уильсоном. После соединения у Бернарда оказалось немногим больше 3 тыс. англичан (600 кавалеристов и 2400 пехотинцев и некоторое количество артиллеристов); кроме того, в составе колонны был один батальон гурков и остатки сипайской пехоты. Его артиллерия состояла из 22 полевых и 24 осадных орудий (восемь 18-фунтовых пушек, четыре 8-дюймовых и двенадцать 5,5-дюймовых мортир){119}.

8 июня англичане начали осаду Дели. Повстанцы оказали ожеченное сопротивление. Военные действия на этом участке затянулись надолго.

В замечательных статьях К. Маркса и Ф. Энгельса, посвященных истории сипайского восстания, особенное внимание уделяется операциям под Дели. К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивают пороки английской тактики, грубые ошибки бездарного английского командования. Так, в октябре 1857 г. Ф. Энгельс писал:

«Приковав свою главную подвижную группу к Дели, англичане не связали этим неприятеля, но парализовали свои собственные гарнизоны. Однако, помимо этой основной ошибки у Дели, трудно найти в военных летописях что-либо подобное тому тупоумию, которое руководило операциями указанных гарнизонов, действовавших самостоятельно, не считаясь друг с другом, без высшего руководства, -- гарнизонов, действовавших не как части единой армии, а скорее как части отдельных и даже враждебных народов»{120}.

Осада была предпринята с явно недостаточными силами (около 4 тыс. чел.). Осадная артиллерия англичан была незначительна и низкого качества.

По свидетельству английских офицеров, эти устарелые орудия были вовсе непригодны для обстрела большого укрепленного города. И действительно, Дели был хорошо укреплен английскими инженерами незадолго до восстания. Его стены, высотой в 24 фута, были окружены рвом, имевшим 25 футов в ширину и около 20 футов в глубину. На крепостных стенах имелось 114 тяжелых и 60 полевых орудий. Повстанческие силы, оборонявшие город, насчитывали около 40 тыс. сипаев -- кадровых солдат, обученных английскими офицерами, среди них было немало артиллеристов. Что касается боеприпасов, то в распоряжении повстанцев были делийские военные склады, считавшиеся одними из самых больших в Индии. Наконец, важным и главным преимуществом сипаев являлось то, что они опирались на поддержку большинства населения города и его окрестностей. [100]

Англичане заняли позиции к северо-западу от Дели с таким расчетом, чтобы держать в своих руках коммуникации с Пенджабом, единственной областью Индии, из которой к ним могли подойти подкрепления, так как сообщение с Калькуттой и южными провинциями было перерезано. Позиции были заняты на высотах, доминирующих над городом на 50-60 футов, и занимали по фронту около 2,5 мили. Правый (южный) фланг англичан находился в тысяче ярдов от так называемых Кабульских ворот (на северо-западном участке городской стены), а левый опирался на реку Джумну, в 2 милях к северу от Дели. Наступление англичан планировалось главным образом против северной, северо-западной и в меньшей степени западной окраин города, где были расположены Кашмирские, Кабульские и Лахорские ворота.

Первые попытки наступления на город были отбиты. Несмотря на то, что в течение июня к англичанам прибывали значительные подкрепления из Пенджаба, которые увеличили их численность до 7 тыс. чел., британское командование все же не решалось предпринять генеральный штурм. В то же время сипаи провели ряд энергичных контратак, направленных против левого и правого флангов английских войск.

В английской прессе того времени, а также в сочинениях многих английских военных историков осада Дели нередко сравнивалась с осадой Севастополя. Конечно, это делалось с определенным умыслом: англичанам было выгодно преувеличивать силу сопротивления защитников Дели, чтобы таким образом оправдать свою медлительность и неудачи. Но подобное сравнение ровным счетом ни на чем не основано. Ф. Энгельс писал:

«Если сравнивать Дели с Севастополем, то придется, конечно, признать, что сипаи -- не чета русским, что ни одна из их вылазок против британского расположения не может и отдаленно сравниться с Инкерманом... и что, как ни храбро в большинстве случаев сражался каждый сипай и каждая рота в отдельности, их батальоны -- не говоря уже о бригадах и дивизиях -- оставались без руководства; поэтому у них согласованность действий не шла дальше роты и вовсе отсутствовала военная наука, без которой в настоящее время армия является беспомощной, а защита города безнадежной»{121}.

Защитникам Дели нехватало четкой военной организации, дисциплины, единого авторитетного руководства; у них почти не было образованных офицеров. Среди повстанческих командиров проис ходили раздоры. Все эти обстоятельства и предрешили участь осажденного города.

7 августа в английский лагерь прибыла колонна войск из Пенджаба, во главе с Джоном Никольсоном. Ожидалось еще прибытие новых батарей осадной артиллерии из Фирузпура. Повстанцы, узнав об этом, 24 августа направили колонну сипаев из Дели к западу, чтобы перехватить английский артиллерийский обоз. Однако [101] Никольсон с отрядом в 1600 чел. пехоты, 450 всадников и 16 пушек первый атаковал противника. Сипаи были разбиты и, понеся значительные потери, отступили.

Все ожидавшиеся английские подкрепления к 6 сентября прибыли к месту назначения. Несмотря на это, общая численность войск всех родов, остававшихся в строю, достигала всего 8748 чел., так как потери убитыми, ранеными, умершими от болезней за три месяца были весьма значительны. Количество больных солдат и офицеров, содержавшихся в полевых госпиталях на 7 сентября, составляло 2977 чел.{122}.

Тем не менее английское командование, подстегиваемое из Калькутты, должно было торопиться со взятием Дели. 14 сентября, после трехдневной артиллерийской подготовки, начался, наконец, штурм Дели.

Англичане наступали четырьмя колоннами. Первая колонна под командованием Джона Никольсона, состоявшая из трех пехотных полков общей численностью в 1000 чел., штурмовала брешь на северном фасе, близ Кашмирских ворот; вторая -- во главе с бригадиром Джонсом (850 чел.) штурмовала так называемый Водяной бастион; третья колонна полковника Кемпбелла (950 чел.) должна была прорваться через Кашмирские ворота; четвертая -- майора Рида (860 чел.), поддерживаемая кашмирским контингентом, действовала на правом фланге с задачей овладеть Кабульскими воротами. Действия последней колонны носили вспомогательный характер и должны были содействовать наступлению трех первых колонн на левом фланге. Кроме того, была сформирована пятая колонна, оставленная в резерве.

Сипаи оказывали стойкое сопротивление и упорно оборонялись. Они успешно отбили атаку четвертой колонны и, нанеся ей огромные потери, отбросили в исходное положение. Это, естественно, затрудняло англичанам наступление на главном направлении. Тем не менее три первые английские колонны проникли в намеченных пунктах внутрь города и с боями продолжали продвигаться к центру. Главной целью их являлся дворец, в котором, как предполагалось, находился Багадур-шах со своими сыновьями. Бои на улицах, базарах и площадях длились шесть дней; сипаи сражались с невероятным ожесточением, однако ввиду отсутствия единого тактического плана и координации действий их сопротивление не могло увенчаться успехом. Дели пал.

Потери англичан убитыми и ранеными составили 67 офицеров и более тысячи солдат. Среди убитых при штурме был и командир пенджабского отряда бригадный генерал Джон Никольсон. Багадур-шах с женой укрылись в мавзолее Гумаюна, в окрестностях Дели. Туда был отправлен английский отряд во главе с офицером Ходсоном, который вскоре доставил престарелого шаха во дворец. Затем Ходсон разыскал и арестовал двух сыновей и внука [102] Багадур-шаха, скрывавшихся неподалеку от города. По дороге в Дели арестованные были вероломно убиты Ходсоном.

Английский историк, участник этих событий Маллесон так описывает этот эпизод, характерный для нравов британского колониального офицерства: «Ходсон поскакал в сопровождении сотни вооруженных солдат и, разыскав их (т. е. принцев. -- Е. Ш.), убедил их сдаться ему; он разоружил многочисленную свиту, сложил отобранное оружье на телеги, принцев посадил на туземную «акка», -- и эта длинная кавалькада направилась к Лахорским воротам. Они уже благополучно проехали пять шестых пути, как вдруг Ходсон, под предлогом, что обезоруженная толпа (т. е. свита. -- Е. Ш.) слишком напирает на солдат, остановил повозки, приказал принцам сойти на землю, раздел их и затем собственноручно пристрелил. Это было совершенно ненужное кровопролитие, так как принцев можно было доставить с такой же легкостью, как и царя»{123}.

В январе 1858 г. Багадур-шах предстал перед английским военным судом; он был приговорен к пожизненному заключению и выслан в Бирму, где и умер в 1862 г. Так, англичане, постоянно кичившиеся своим «уважением к традициям», бесцеремонно обошлись с потомком Акбара и Ауренгзеба. Затем начались кровавые расправы с пленными повстанцами и мирными жителями города.

Покончив с Дели -- этим важнейшим центром восстания, британское командование обратило главное внимание на Ауд, где английские войска на протяжении трех месяцев вели тяжелые, но безуспешные бои.

В августе 1857 г. главнокомандующим британскими войсками в Индии был назначен генерал Коллин Кемпбелл, участник Крымской кампании. Он энергично начал готовиться к походу в Ауд. Оружейные заводы в Косси.пуре (предместье Калькутты) отливали новые пушки и производили множество патронов, в Аллахабаде была создана специальная фабрика по изготовлению походных палаток. В сентябре и октябре в Калькутту прибыли подкрепления из метрополии; часть этих войск предназначалась к отправке на китайский театр военных действий, но по просьбе Каннинга и Кемпбелла была оставлена в Индии. В начале ноября Кемпбелл прибыл в Канпур с пятидесятитысячным войском, состоявшим главным образом из англичан, меньшую часть составляли сикхи. Кембелл имел при себе сильную по тому времени полевую, осадную и морскую артиллерию. Ф. Энгельс в одном из своих обзоров военных действий в Индии отметил, что: «...наличие в этом отряде в большем числе европейского элемента и то обстоятельство, что его туземная часть состояла из самой воинственной народности Индии -- сикхов, придавали ему внутреннюю крепость и спайку, гораздо более высокие, чем это обычно встречается в англо-индийских армиях»{124}. [103]

Страницы: 1, 2, 3



Реклама
В соцсетях
рефераты скачать рефераты скачать рефераты скачать рефераты скачать рефераты скачать рефераты скачать рефераты скачать